Зов предков

Зов предков

О книге

 Новый роман знаменитой Даниэлы Стил — красивая история о торжестве любви над предательством, в которой будущее и прошлое тесно сплелись между собой в удивительный узор, побуждающий сердце биться сильнее в предвкушении восхитительных переживаний и радостных открытий.

 Привычный мир Бриджит Николсон разлетелся на куски, когда ее выгнали с работы, а мужчина, с которым она провела счастливые шесть лет, вместо предложения руки и сердца заявил о полном разрыве отношений.

 Пытаясь отвлечься от проблем, Бриджит отправляется во Францию, где узнает удивительную историю своих предков и находит не только силы двигаться вперед, но и любовь — пожалуй, самое восхитительное чувство в жизни.


Глава 1

БРИДЖИТ

 За окнами валил снег. Сильный снегопад, начавшийся еще вчера, продолжался всю ночь и не ослабел даже к утру, но Бриджит Николсон почти не смотрела на улицу. Из-за непогоды она едва не опоздала на работу, но стоило ей перешагнуть порог своего кабинета в приемной комиссии Бостонского университета, как она тотчас забыла о разыгравшейся метели. Сев за стол, она придвинула к себе папку с бумагами и стала неторопливо и внимательно просматривать их.

 Это были заявления абитуриентов, желающих поступить на тот или иной факультет Бостонского университета. Сотрудники приемной комиссии уже работали с этими документами, но Бриджит хотелось еще раз просмотреть их, чтобы убедиться, что порядок приема документов соблюден в точности. Процесс принятия решения по каждому из заявлений шел полным ходом — через полтора месяца университету нужно было ответить каждому из претендентов согласием или отказом. Бриджит не раз пыталась представить себе радость счастливчиков и огорчение потерпевших неудачу. Работать в приемной комиссии и знать, что держишь в руках судьбы тысяч молодых людей, решивших продолжить учебу, было нелегко, поэтому в это время года Бриджит всегда уставала больше обычного, что, впрочем, не мешало ей оставаться предельно внимательной и сосредоточенной. Правда, решение о зачислении принималось специальной комиссией, однако именно Бриджит приходилось просматривать и сортировать поступившие заявления и даже проводить индивидуальные собеседования с абитуриентами, если они настаивали на этом. В этих случаях она непременно прилагала к пакету вступительных документов собственные выводы и комментарии. Конечно, итоговый результат все равно зависел от школьной успеваемости, полученных на экзаменах оценок, рекомендаций учителей, внеклассной работы и спортивных достижений, однако в некоторых случаях именно ее впечатления от личной встречи перевешивали чашу весов в пользу абитуриента, и Бриджит всегда радовалась, когда ей удавалось кому-то помочь. В большинстве случаев, однако, вопрос стоял просто: сможет ли тот или иной абитуриент стать для университета ценным приобретением, и Бриджит старалась подходить к процессу отбора со всей ответственностью. Особенно внимательно она работала с представленными в приемную комиссию документами, стараясь отыскать среди характеристик будущего студента какие-то дополнительные плюсы, хотя ей и полагалось действовать в первую очередь в интересах университета, а не абитуриентов. Впрочем, ни телефонные звонки, ни электронные письма, которые обрушивали на нее попечители и директора школ, озабоченные перспективами собственных кандидатов, абсолютно на нее не действовали. Она всегда старалась сохранять объективность, благо, что в приемной комиссии Бриджит проработала больше десятка лет.

 Своей принадлежностью к Бостонскому университету Бриджит очень гордилась. Неудивительно, что все эти годы пронеслись для нее как одно мгновение. Сейчас она была вторым заместителем председателя приемной комиссии; могла бы, наверное, стать и председателем, но от повышения Бриджит раз за разом отказывалась. Амбициозностью она никогда не страдала.

 На работу в приемную комиссию Бриджит пришла, когда ей было двадцать восемь, чтобы спокойно поработать над магистерской диссертацией по антропологии. После колледжа она некоторое время занимала место секретаря одной из университетских кафедр, потом провела два года в Перу и Гватемале, работая в социальном приюте для женщин. Еще год Бриджит работала в Индии и Европе, став уже бакалавром. Свою работу в области гендерных исследований она посвятила положению женщин в Колумбии.

 Права женщин в слаборазвитых странах особенно интересовали Бриджит, и, поступая на работу в приемную комиссию Бостонского университета, она была уверена, что это — лишь временное занятие, которое позволит ей закончить свои исследования. Не последнюю роль сыграло и то соображение, что на этой должности она могла пользоваться богатейшей университетской библиотекой, насчитывавшей больше полутора миллионов томов. После защиты магистерской диссертации Бриджит планировала побывать в Афганистане и Пакистане, но… работа шла медленнее, чем она рассчитывала, и в конце концов она осталась в приемной комиссии. Удобные рабочие часы, неплохая зарплата и возможность свободно заниматься наукой — что еще ей было нужно? Сразу после магистратуры Бриджит начала работать над докторской диссертацией. Она ни секунды не сомневалась, что ей это по плечу, к тому же она успела полюбить спокойный, уютный мир академической науки. И хотя даже этот, уже привычный ей мир порой бросал нешуточные вызовы ее интеллекту и трудолюбию, в нем можно было укрыться от реального мира со всеми его сложностями, проблемами и недоразумениями. Для молодого ученого это был сущий рай, и Бриджит чувствовала себя в нем полезной и нужной — и не только в качестве исследователя, но и в качестве сотрудника приемной комиссии, который делает важное и ответственное дело, помогая попасть в университет только достойным абитуриентам.

 А абитуриентов в Бостонском университете всегда хватало. Помимо аспирантов, приемная комиссия ежегодно рассматривала больше тридцати тысяч заявлений от желающих получить образование именно здесь. Тех, кто недостаточно хорошо успевал в школе или получил низкие оценки на выпускных экзаменах, отсеивали еще на первом этапе, но по мере того, как количество абитуриентов сокращалось, Бриджит становилась все более внимательной. Аккуратность, методичность и внимание к деталям всегда были ее сильной стороной, и хотя докторская диссертация Бриджит все еще не была готова, она продолжала над ней работать, каждый семестр прослушивая курс лекций, которые могли расширить ее научный кругозор. Правда, ей уже исполнилось тридцать восемь, но своей жизнью она была довольна. В том, что степень доктора философии она рано или поздно получит, Бриджит не сомневалась. Кроме того, в последние семь лет она трудилась над книгой, главная идея которой перекликалась с темой ее диссертации: «Право на голосование и права женщин». Еще во время работы над магистерской диссертацией Бриджит написала на эту тему немало статей и накопила богатый материал для полномасштабного исследования. Она была уверена: предоставление женщинам избирательных прав в разных странах является важнейшим фактором, определяющим историческую зрелость той или иной нации. И еще — право на голосование во многом определяет положение женщин в обществе.

 Коллеги, читавшие рукопись, хвалили выразительный слог и убедительные аргументы Бриджит, отмечали ее скрупулезный подход и умение работать с обширным социологическим материалом. Единственный недостаток книги, по их мнению, заключался лишь в том, что Бриджит слишком увлекалась деталями, которые порой заслоняли общую картину если не от нее самой, то от читателя. Бриджит, впрочем, знала за собой такой грех и старалась избегать подобных ошибок, которые считала дилетантскими.

 По характеру она была человеком открытым и дружелюбным, профессионально подготовленным и ответственным. Трудолюбие, внимательность и неравнодушие к любому делу, которым она занималась, стяжали ей репутацию человека приятного и надежного. Единственным изъяном ее характера, на который часто указывала Бриджит ее близкая подруга Эми Льюис, был чрезмерно рассудочный подход к любой проблеме. В своих поступках Бриджит руководствовалась в первую очередь разумом, а не чувствами, а Эми это никогда не нравилось. Бриджит со своей стороны считала излишнюю страстность скорее недостатком, чем достоинством, и недостатком небезопасным. Она считала, что стоит поддаться «страсти», как называла это Эми, и ты можешь утратить чувство перспективы и направления, сбиться с пути и в результате заблудиться на совершенно открытой местности. Сама Бриджит предпочитала видеть впереди цель и двигаться к ней намеченным курсом. Рисковать, ставить на карту все, чего ты достиг за годы упорного труда, — это было не для нее. Бриджит нравилось считать себя человеком, на которого можно положиться, а разве можно в полной мере полагаться на человека, который способен совершать импульсивные, непредсказуемые и непродуманные поступки? Сама она всегда все продумывала и взвешивала, хотя и признавала, что это подчас мешает ей принимать решения достаточно оперативно. И все же подобный подход казался ей единственно верным.

 Что касалось книги, то сама Бриджит считала ее готовой больше чем наполовину. В ближайшее время она планировала ускорить работу и закончить рукопись лет через пять — примерно к тому времени, когда она защитит свою докторскую диссертацию. Двенадцать лет, потраченных на исследование столь важной темы, как права женщин, казались ей вполне разумным сроком, тем более что одновременно она не только работала в приемной комиссии, но и писала диссертацию, что порой требовало посещения лекций и специальных семинаров. Она, однако, никуда не спешила. Ей казалось, что если она закончит книгу и диссертацию к сорока трем годам, это будет ее личным серьезным достижением. В дальнейшее будущее Бриджит не заглядывала, решив, что сначала ей нужно привести в исполнение уже имеющиеся у нее планы.

 Эми, однако, эта неспешная, вдумчивая манера решения жизненных проблем изрядно раздражала. Бриджит не любила риск, не любила перемены. Эми считала, что подруга должна жить более полнокровной жизнью, реагировать на события непосредственно и спонтанно, а не обдумывать подолгу свой даже самый незначительный шаг.

 Сама Эми была квалифицированным экспертом по проблемам семьи и брака и возглавляла университетский консультационный пункт. С любыми эмоциональными, интеллектуальными и профессиональными проблемами она разделывалась быстро и решительно, щедро делясь с подругой советами и взглядами, которые подчас казались консервативной Бриджит чересчур революционными. Столь разительная несхожесть характеров не мешала им, однако, оставаться лучшими подругами.

 Бриджит была высокой, стройной, чуть угловатой брюнеткой с темными глазами, высокими скулами и смуглой кожей. Нередко ее принимали за итальянку или марокканку, хотя на самом деле ее предками были французы и ирландцы. Именно от отца — чистокровного ирландца — она унаследовала свои прямые, иссиня-черные волосы. Эми, напротив, была миниатюрной блондинкой, которая легко набирала вес, стоило ей забросить диету и физические упражнения. Поддерживать форму ей было нелегко, поскольку Эми, как она сама не раз повторяла, любила жизнь «во всех ее проявлениях», любила с искренней и неподдельной страстью, которой, по ее мнению, так не хватало подруге. Подтрунивая над ней, Бриджит называла Эми гиперактивной, добавляя, что способности сосредоточиться у нее не больше, чем у блохи, что, впрочем, было явным преувеличением. Эми и вправду постоянно затевала что-то новое, бросаясь то на одно, то на другое, однако истина состояла в том, что ей без особого труда удавалось успешно заниматься сразу несколькими делами и проектами. Пока Бриджит сражалась со своей книгой, Эми успела опубликовать три брошюры о воспитании детей. Несмотря на то что она была не замужем, детей у нее было двое: в свой сороковой день рождения — после нескольких лет безуспешных интрижек с выпускниками и женатыми преподавателями — Эми обратилась в банк спермы. Старшему ее сыну было теперь четыре, младшему — год. Мальчишки порой сводили ее с ума, и тем не менее Эми чувствовала себя счастливой. Не раз и не два она подбивала Бриджит тоже обзавестись ребенком. «Тебе тридцать восемь, — говорила она, — и времени у тебя осталось не так уж много. С каждым годом твои яйцеклетки становятся старше, и кто знает, что с ними будет, когда ты наконец спохватишься?» Бриджит, однако, на этот счет не слишком беспокоилась — она верила в достижения современной науки, благодаря которым смогла бы зачать в гораздо более позднем возрасте, чем это было возможно тогда, когда была молодой ее мать. Никаких сомнений относительно собственной способности родить ребенка и в сорок, и в сорок пять Бриджит не испытывала, поэтому пропускала предостережения подруги мимо ушей.

 В душе Бриджит твердо знала, что дети у нее обязательно будут, и не из пробирки, а от Теда, за которого она когда-нибудь выйдет замуж. Должно быть, в самой атмосфере замкнутого академического мирка было что-то такое, что давало ей основание полагать, будто ей суждено оставаться молодой вечно, и хотя Эми много раз пыталась вернуть ее с небес на землю, утверждая, что они обе — женщины более чем зрелого возраста, Бриджит только отмахивалась. В это и в самом деле трудно было поверить, и не только им самим, но и каждому, кто взглянул бы на них со стороны. Ни Бриджит, ни Эми не выглядели на свои годы, да и чувствовали они себя молодыми и полными сил. Даже бойфренд Бриджит Тед Вайс, с которым она встречалась уже шесть лет, выглядел солиднее ее, хотя был на три года моложе. Впрочем, думал и поступал он порой совсем как мальчишка, и тогда Бриджит чувствовала себя рядом с ним… нет, не старой, но более мудрой и опытной.

 Тед был археологом. Он учился в Гарварде, потом защитил докторскую диссертацию в Бостонском университете и вот уже шесть лет работал и преподавал на университетской кафедре археологии. В свои тридцать пять Тед был уважаемым человеком, профессором, преподавателем престижного учебного заведения, однако больше всего на свете ему хотелось совершить крупное научное открытие. Для этого Теду не хватало только одного — экспедиции, которую он мог бы возглавить. Бостонский университет вел раскопки в Египте, в Турции, в Индии, в Пакистане, в Китае, в Греции, в Испании и в Гватемале, и во всех этих местах Тед побывал, но еще ни разу ему не удавалось единолично руководить научной работой «в поле», что очень его огорчало. Бриджит прекрасно его понимала, хотя на раскопки с ним никогда не ездила. Время, когда Тед был в отъезде, она использовала, чтобы работать над собственной книгой: путешествия интересовали ее теперь куда меньше, чем когда она только окончила колледж. Зачем куда-то ехать, думала Бриджит, если и дома она чувствует себя счастливой?

 И она действительно была довольна тем, как складывается ее жизнь. Хорошая работа, научная карьера, отношения с Тедом, которые вполне ее устраивали. Они жили каждый в своей квартире неподалеку друг от друга и встречались каждый уик-энд — как правило, у Теда, поскольку у него было просторнее. Кроме того, он любил готовить, а Бриджит терпеть не могла стоять у плиты. Общались они в основном со студентами-выпускниками и аспирантами, работавшими над диссертациями, а также с другими преподавателями. Вращаться в мире академической науки нравилось обоим, и хотя работу в приемной комиссии трудно было назвать исследовательской, Бриджит ею дорожила. Купаясь в атмосфере, где все было пропитано новыми интересными идеями, и Бриджит, и Тед чувствовали себя такими же молодыми, жадными до новых знаний, как и приходившие к ним студенты. Учиться, узнавать все больше и больше — такова была основа их жизни, и они посвящали этому все свое время. Конечно, и в Бостоне, как в других университетах, иногда случались склоки и мелкие ссоры, вызванные чьей-то завистью и амбициями, однако даже они не могли испортить удовольствия, которое оба получали от своего образа жизни.

 Подобное родство душ сблизило их еще больше, и Бриджит не нужно было напрягать фантазию, чтобы представить себя женой Теда. Она знала, что рано или поздно они поженятся, но когда — Бриджит не могла сказать точно. В том, что Тед сделает ей предложение, она не сомневалась, но торопить события не хотела. Пока же в этом браке не было особой необходимости, поскольку ни он, ни она не собирались заводить ребенка. Когда-нибудь — да, безусловно, но не сейчас. Обоим казалось, что они для этого еще слишком молоды.

 Правда, мать Бриджит часто высказывала те же опасения, что и Эми, — мол, годы идут, дочь не становится моложе. В ответ обычно Бриджит смеялась и говорила, что Тед никуда от нее не денется. Мать только вздыхала, а Эми качала головой. «Кто знает, — говорила она. — Дай мужику хоть один шанс все испортить, и можешь не сомневаться — он им воспользуется». В ней, впрочем, говорил ее собственный плачевный опыт общения «не с теми» мужчинами, но даже Эми не могла не признать, что Тед — парень по-настоящему приятный: спокойный, уравновешенный, преданный.

 Сама Бриджит открыто признавалась, что любит его, однако с Тедом они о своих чувствах говорили мало, как, впрочем, и о будущем. Оба жили настоящим, а оно было у каждого свое. В течение рабочей недели они общались мало, зато совместные выходные приносили им настоящее удовольствие. Они никогда не ссорились, и даже если по какому-то вопросу не сходились во мнениях, старались решить дело миром. Бриджит подобные отношения казались настолько близкими к идеалу, насколько это вообще возможно. Она вообще была довольна тем, как складывается ее жизнь. Стабильная работа, постоянный партнер, книга, которую она наверняка напишет и опубликует, — впору самой себе завидовать! Ее, во всяком случае, это устраивало, хотя Эми и считала подобное существование пресным. Волнения и сюрпризы Бриджит были ни к чему, напротив, ей нравилось, что она в состоянии предвидеть, где она окажется и что с ней будет через год или через пять лет. Пусть у нее в жизни нет ярких, запоминающихся событий, зато она точно знает, как и когда достигнет поставленных целей. И пусть это случится не скоро, но ведь случится! Она напишет книгу, защитит диссертацию, выйдет за Теда замуж, а там можно будет подумать и о детях. Собственная жизнь подчас напоминала Бриджит долгое путешествие, когда не нужно никуда спешить или принимать спонтанные решения, когда есть время оглядеться или даже постоять на месте, чтобы определить наилучший — но не самый короткий — маршрут к поставленной цели. О предупреждениях матери и мрачных пророчествах Эми она почти не задумывалась. Ей казалось — все это относится не к ней, а к кому-то другому.

 — Ну и чьи надежды ты намерена сегодня пустить по ветру? — спросила Эми с лукавой улыбкой, появляясь в дверях рабочего кабинета Бриджит.

 — Зачем ты так говоришь?! — упрекнула Бриджит подругу. — Это ведь действительно очень серьезно… И ничьи надежды я разрушать не собираюсь, напротив, я должна убедиться, что абитуриенты прислали все положенные документы.

 — Ага, чтобы потом университет мог им аргументированно отказать. Бедные, бедные дети! Я до сих пор помню эти ужасные письма. «Ваши успехи в последнем, выпускном классе произвели на нас благоприятное впечатление, — проговорила она, пародируя стандартное письмо с отказом, — только мы никак не можем взять в толк, чем, черт побери, вы занимались до этого и какого хрена вы взялись за ум всего за год до выпуска? Может быть, вы пьянствовали, принимали наркотики или просто валялись на диване перед телевизором? В общем, желаем вам всяческих успехов в вашей научной карьере — но только не в нашем университете, упаси Господь!» Черт, да я ревела каждый раз, когда получала эти унизительные отписки от университетских бюрократов, и моя мама тоже. Она была уверена, что в конце концов мне придется идти работать в «Макдоналдс», потому что меня больше никуда не возьмут. Мама всегда хотела, чтобы я стала врачом. Прошло несколько лет, прежде чем она смирилась с тем, что ее дочь — «просто социальный работник».

 Бриджит покачала головой. Ей не очень-то верилось, что Эми плохо училась в школе, поскольку она как-никак окончила частный университет Брауна, получила степень магистра в Стэнфорде, а потом окончила Высшую школу социальных работников при Колумбийском университете в Нью-Йорке.

 Всем, кто работал в Бостонском университете, был свойственен некоторый снобизм. В научном мире имело большое значение, где именно ты получил научную степень, сколько работ опубликовал. И если бы Бриджит была преподавателем, ей вряд ли удалось бы проработать над своей книгой целых семь лет. Коллеги уже давно вынудили бы ее опубликовать свой труд, который из-за этого мог выйти скороспелым, недостаточно глубоким, охватывающим меньшее количество статистического и социологического материала. Это была еще одна причина, по которой Бриджит предпочитала работать в приемной комиссии, где ее никто не торопил, да и соревновательного духа, необходимого для успешного выживания в профессорско-преподавательской среде, ей недоставало. В отличие от нее Эми не только работала в университетском консультационном центре, но и вела курс психологии у студентов-старшекурсников, успешно справляясь и с тем, и с другим. Детей она оставляла в дневных университетских группах, где им был обеспечен хороший уход, а сама полностью отдавалась работе. Надо сказать, что Эми искренне любила молодежь вообще и своих студентов в частности. Именно по ее инициативе в Бостонском университете был организован «Телефон доверия» — специальная служба, которая работала с потенциальными самоубийцами. Когда Эми только начинала консультировать в университете, несколько молодых людей покончили с собой. Ее вины в этом не было, просто молодые люди и девушки обратились в консультационный центр слишком поздно. Подобные вещи случались и в других местах; вообще в последние годы количество самоубийств среди студентов выросло, и это серьезно беспокоило не только Эми, но и Бриджит. Именно поэтому она так болезненно относилась к подобным словам подруги: отказывая кому-то в приеме, говорила Эми, она ломает человеку жизнь. Быть может, Эми и была в какой-то степени права, однако Бриджит никак не хотела смотреть на свою работу с этой точки зрения. В отличие от подруги, которая привыкла выражать свои мысли прямо, нисколько не стараясь смягчать формулировки, она предпочитала говорить и действовать более осторожно, мягко и дипломатично. Что сказать, как сказать, когда сказать — подобного подхода Бриджит придерживалась во всех случаях, тогда как Эми в разговорах с друзьями и знакомыми выражений, как правило, не выбирала. Лишь с теми, кто обращался в консультационный центр, она была мягкой и предупредительной, но когда прием заканчивался, Эми снова становилась прежней — резковатой и несдержанной на язык.

 — Хотела узнать, что ты делаешь сегодня вечером, — спросила она, усаживаясь на стул напротив рабочего стола Бриджит.

 — Сегодня вечером? А что? Сегодня какой-нибудь особенный день? — удивилась та, и Эми закатила глаза.

 — Нет, ты положительно безнадежна! Вообще-то да, особенный. Должен быть особенным, во всяком случае для вас с Тедом. Ведь вы встречаетесь уже лет шесть, да?

 Бриджит кивнула.

 — Ну и что?

 — Я так и знала! Между прочим, сегодня — День святого Валентина, знаешь? Цветы, конфеты, открытки сердечками, предложения руки и сердца, обмен кольцами, ужин при свечах, великолепный секс и все такое прочее. Или вы с Тедом никуда не идете? — Она разочарованно покачала головой. Несмотря на то что ее собственная личная жизнь сложилась не слишком удачно, Эми была не чужда романтики, и, признавая достоинства Теда, она все же считала, что он мог бы вести себя несколько иначе. По-взрослому, по-мужски… Пока же отношения Теда и Бриджит больше напоминали школьную влюбленность, а вовсе не отношения двух зрелых людей, собирающихся связать друг с другом свои судьбы. Из-за этого что-то важное могло пройти мимо Бриджит, а Эми искренне переживала за подругу. Она считала, что в жизни каждого человека, а женщины в особенности, должны быть и большое чувство, и брак, и дети, но Тед пока не обнаруживал желания связать себя с Бриджит семейными узами.

 — Я думаю, мы оба как-то… забыли, — смущенно призналась Бриджит. — Тед работает над срочной статьей для «Университетского вестника», а я разбираюсь с вступительными документами. Их в этом году особенно много, а до принятия решения осталось всего шесть недель — за это время нужно успеть все просмотреть и отобрать достойных кандидатов. А еще мне нужно подготовить два сообщения к семинарам. И наконец, погода стоит отвратительная — в такой снегопад даже не хочется никуда идти.

 — Тогда поезжайте домой и отпразднуйте Валентинов день в постели. Быть может, как раз сегодня Тед наконец-то сделает тебе предложение, — предположила Эми, но Бриджит только рассмеялась.

 — Вряд ли это получится: ему нужно сдать статью к пятнице. Впрочем, не знаю, может быть, Тед и позвонит мне ближе к вечеру. Тогда мы что-нибудь придумаем. Закажем еду в китайском ресторане, к примеру суши. В конце концов, не такой уж это большой праздник.

 — Напрасно ты так к этому относишься, — покачала головой Эми. — Пойми, я же за тебя волнуюсь. Не хочу, чтобы ты осталась старой девой, как я.

 — Никакая ты не старая дева, — возразила Бриджит. — Да и мне это тоже вряд ли грозит. Мы с тобой просто незамужние работающие женщины. В наши дни это весьма многочисленная и уважаемая категория населения, поскольку подобный статус вовсе не болезнь и не проклятие, а сознательный выбор. Кроме того, женщины гораздо старше нас с тобой спокойно выходят замуж и рожают детей.

 — Как библейская Сара, да? Сколько ей было, когда она родила своего первенца? Девяносто семь, кажется. Тебе не кажется, что и по нынешним меркам это немножечко чересчур? Да и в те времена рождение Исаака сочли чудом, к тому же Сара была замужем. — Эми многозначительно посмотрела на подругу, и Бриджит снова рассмеялась.

 — Замужество — это у тебя такой пунктик, да? Особенно в отношении меня, — сказала она. — Сама-то ты, как я погляжу, не особенно стремишься замуж, почему же я обязательно должна стать замужней женщиной? Нам с Тедом и так хорошо. И вообще, в наши дни никто не спешит вступать в брак. Что же тут переживать?

 — Я бы не сказала, что пожениться после шести лет регулярных встреч — такая уж большая спешка, — едко заметила Эми. — Напротив, я назвала бы это нормальным. Кроме того, ты давно уже не девчонка. Не успеешь оглянуться, как тебе стукнет сорок пять, а потом и пятьдесят — и все. Кончено! Твои яйцеклетки станут самой настоящей древностью, и Тед сможет посвятить им очередную статью для «Университетского вестника». — Она улыбнулась, но по глазам было видно, что Эми и не думает шутить. — Слушай, а может быть, ты сама сделаешь ему предложение, а то твой Тед что-то никак не раскачается.

 — Не говори глупости. У нас еще полно времени, чтобы все как следует обдумать. Брак, семья — это очень ответственный шаг, поэтому я планирую сначала закончить книгу и защитить диссертацию. Мне хотелось бы стать доктором наук, прежде чем я выйду замуж: потом у меня уже не останется времени на исследовательскую работу.

 — Тогда становись им поскорее. Вы с Тедом, по-моему, вообще никуда не торопитесь. Вам, наверное, кажется, что вы будете молодыми вечно, но это не так. Вы с каждым годом становитесь все старше, и когда вы спохватитесь, может оказаться, что уже поздно. Поверь мне, сейчас самое время подумать о семье и о детях.

 — Не волнуйся, Эми, мы обязательно подумаем, но… не сейчас. Нам обоим нужно еще несколько лет, а потом… Кстати, а что ты делаешь сегодня вечером?

 Бриджит знала, что Эми не ходила на свидания уже четыре года — с тех пор, как забеременела в первый раз. Своим детям она была целиком предана и поэтому полностью отказалась от общения с противоположным полом. Все ее время занимали любимая работа и мальчишки, и ей, естественно, хотелось, чтобы ее подруга тоже испытала, какой полнокровной и счастливой может быть такая жизнь. К тому же у Бриджит был Тед; обе считали, что он сможет стать отличным отцом. Во всяком случае, студенты его просто обожали. Он был мягким, добрым, справедливым и умным — практически идеал мужчины. Именно поэтому Бриджит — да и все остальные тоже — любила Теда, который был по-настоящему отличным парнем.

 — У меня свидание с моими замечательными сыновьями, — сообщила Эми. — На ужин у нас будет пицца и мороженое. К семи, я надеюсь, оба уже будут спать, так что я рассчитываю немного посмотреть телевизор и лечь пораньше. Не самый потрясающий план на День святого Валентина, но меня он устраивает. — Эми улыбнулась и встала, бросив короткий взгляд на часы. У нее была назначена встреча с пациентом — студентом-первокурсником, которого направил на консультацию его куратор. Студент был иностранцем, он в первый раз покинул родину, поэтому неудивительно, что через полгода учебы успеваемость у него упала, а сам он погрузился в глубокую депрессию. Эми опасалась, что вывести парня из этого состояния с помощью простых консультаций не удастся. Судя по тому, что она узнала от куратора, дело могло закончиться направлением в клинику, где студенту пропишут курс сильнодействующих препаратов. Это был не самый лучший вариант, и она хотела все же побеседовать с парнем в надежде, что ей удастся что-нибудь сделать. Таких, как он, Эми встречала достаточно часто и успела накопить богатый практический опыт.

 — А мне твой план нравится, — сказала Бриджит. — Что касается Теда, то, как я уже сказала, мы что-нибудь придумаем. Я позвоню ему и напомню про праздник на случай, если он забыл. Быть может, он все же пригласит меня поужинать, несмотря на погоду.

 Тед время от времени приглашал ее в ресторан — и по поводу, и просто так. Так же поступала и сама Бриджит. За шесть лет их отношения стали настолько близкими, что они давно не считались, кто кого должен приглашать. Какая, в конце концов, разница, если они всегда будут вместе? В этом последнем, кстати, Бриджит нисколько не сомневалась. Для нее это было делом практически решенным, поэтому она не видела никакого смысла говорить об этом, обсуждать и тем более оформлять их отношения официально. Зачем, ведь оба были счастливы, и их любви ровным счетом ничто не угрожало. Кроме того — что бы там ни говорили ее мать и Эми, — такие отношения были в первую очередь удобными. Романтика, страсть — быть может, для подруги это и играло главенствующую роль, но Бриджит считала иначе, и Тед разделял ее мнение. По характеру они были людьми спокойными, сдержанными, не любившими спешки. Оба привыкли планировать свою жизнь, но это вовсе не означало, что их планы не могут измениться под влиянием обстоятельств. Именно поэтому они и предпочитали их не обсуждать — мало ли что может произойти.

 Тед перезвонил Бриджит минут через десять после того, как Эми ушла. Он слегка запыхался — можно было подумать, что Тед чем-то взволнован, что было для него необычно. Неизменное спокойствие и самообладание были его сильной стороной.

 — Что стряслось? — спросила его Бриджит, в свою очередь начиная волноваться. — У тебя все в порядке?

 — В абсолютном, — уверил ее Тед. — Просто слишком много всякого свалилось… Слушай, как насчет того, чтобы вместе поужинать? — Он имел в виду поужинать дома: стенография их коротких бесед в течение рабочей недели была ей хорошо известна. Скорее всего, Тед собирался заехать к ней после работы.

 — Разумеется. — Услышав об ужине вдвоем, Бриджит улыбнулась. Все-таки он не забыл! — У меня только что была Эми, она сказала, что сегодня — День святого Валентина. А я совершенно забыла, представляешь?!

 — Черт, честно говоря — я тоже. Извини, Бриджит. Хочешь, пойдем куда-нибудь?

 — Я как ты. Дома тоже можно посидеть, особенно в такую погоду. — Она бросила взгляд за окно. Снегопад еще больше усилился, снега на улицах намело почти на целый фут, и садиться за руль было довольно рискованно.

 — Мне хотелось бы кое-что отпраздновать. Может быть, съездим к Луиджи? А потом, если захочешь, можешь заночевать у меня. — В течение недели Тед делал подобные предложения нечасто, как, впрочем, и сама Бриджит. Оба рано вставали на работу и предпочитали просыпаться в знакомой обстановке. Только по выходным они ночевали друг у друга.

 — А что ты собираешься отпраздновать? — спросила Бриджит. Теперь она не сомневалась, что Тед чем-то взволнован, даже возбужден, хотя он и пытался справиться с собой и говорить спокойно.

 — Мне бы не хотелось говорить заранее. Это сюрприз, понимаешь? И потом, о таких вещах по телефону обычно не сообщают. Я хочу видеть твое лицо.

 — Ну и ну! — Бриджит покачала головой. — Похоже, тебе предложили возглавить кафедру, а то и факультет!

 В ответ Тед рассмеялся как человек, у которого есть что скрывать, и Бриджит помимо собственной воли занервничала. На него это было совсем не похоже. Что, если Эми права и Тед все-таки решился сделать ей предложение? В конце концов, сегодня День всех влюбленных, вполне подходящая оказия… Но что она ему ответит?.. Бриджит даже растерялась — до того неожиданными показались ей собственные догадки и предположения.

 — Не угадала! — Тед снова рассмеялся. — Давай встретимся, и я сам все тебе расскажу. Возьми такси, ладно? Я буду ждать тебя у Луиджи. Я знаю, знаю, что настоящий рыцарь должен был бы сам заехать за своей возлюбленной, но сегодня мне придется торчать на кафедре допоздна, и… Ну, ты понимаешь?

 Она понимала.

 — Конечно, я приеду. Встретимся в ресторане, — сказала Бриджит чуть дрогнувшим голосом.

 — Я люблю тебя, Брид, — проговорил Тед, чем еще больше удивил Бриджит. Он редко говорил подобные вещи — только в постели, пожалуй, и она снова подумала: неужели пожелания Эми начинают сбываться? Размышляя об этом, Бриджит ощутила легкий приступ паники. Что, если Тед и в самом деле решил сделать ей предложение? Она не чувствовала себя готовой к чему-либо подобному, однако никакого другого объяснения странному поведению Теда ей на ум не приходило. В конце концов, промучившись неизвестностью еще некоторое время, Бриджит спустилась на первый этаж административного корпуса, где разместилась университетская психологическая служба, и постучалась в кабинет, где работала Эми.

 Эми уже освободилась. Ее встреча с ностальгирующим первокурсником закончилась пять минут назад. К сожалению, без специализированной медицинской помощи обойтись было уже нельзя, и Эми пребывала не в лучшем настроении — как, впрочем, и всегда, когда ей приходилось подключать «тяжелую артиллерию» — психиатров и неврологов с их арсеналом таблеток и уколов.

 — Что случилось? — спросила она у Бриджит, не сдержав тяжелого вздоха.

 — Знаешь, Эми, ты, кажется, напророчила, — ответила та, входя в кабинет. — Мне только что звонил Тед и… он говорил со мной как-то странно.

 — Как именно? — Эми живо заинтересовалась. Все, что касалось подруги, она принимала близко к сердцу.

 — Он предложил поужинать вместе, но это не главное. У него для меня какой-то сюрприз. Я думала, ему предложили повышение, но он сказал — нет. Что, если он и впрямь решил сделать мне предложение, а? Господи, я так волнуюсь! Меня даже немного тошнит.

 — Слава богу! — воскликнула Эми, и лицо ее просветлело. — Давно пора, если хочешь знать мое мнение. Наконец-то хоть один из вас решился. Вы вместе целых шесть лет — это намного дольше, чем существуют среднестатистические браки в нашей стране. Вы отлично ладите друг с другом — гораздо лучше большинства известных мне супружеских пар. В общем, можешь не волноваться: я уверена, у вас все получится.

 — Но мы ведь не жили вместе, — возразила Бриджит. — Просто встречались каждое воскресенье, и…

 — …И ты, конечно, хочешь, чтобы так продолжалось и дальше. Сколько? Еще шесть лет? Десять? — Эми покачала головой. — Нет, дорогая, если Тед и правда решился сделать тебе предложение, я только «за». Жизнь, знаешь ли, коротка, и тратить ее на «встречи по воскресеньям» — это просто расточительство!

 — Не понимаю, почему нельзя встречаться с человеком, которого ты любишь? Тем более что это устраивает нас обоих.

 — А я вот думаю, что Теда ваши встречи устраивать перестали. Он хочет большего, и он абсолютно прав. Да и тебе нужно строить со своим бойфрендом нормальные отношения. Ведь рано или поздно у вас появятся дети, а детям нужна полноценная семья!

 — Я все понимаю, просто… просто я не уверена, что брак — это именно то, что мне сейчас нужно. Как говорится, от добра добра не ищут… Зачем чинить то, что и так нормально работает? А наши отношения… они действительно хорошие. Нас они устраивают.

 — Ваши отношения станут еще лучше, если у вас будет нормальный брак — союз двух любящих друг друга людей, будет семья. Нельзя же до старости оставаться… студентами. В нашей среде это теперь широко распространенное явление: мы до седых волос считаем себя детьми, потому что так нам удобнее, но на самом деле это далеко не так. Настанет день, когда мы поймем, что мы уже старики и что жизнь прошла мимо… А я не хочу, чтобы это случилось с тобой, Бриджит. И ты, и Тед — вы оба заслуживаете большего. Конечно, сейчас тебе немного страшно, но это пройдет. Не беспокойся, все будет просто отлично! Поверь мне. От тебя сейчас требуется только одно: набраться храбрости и сделать всего один маленький шаг, подняться на ступеньку выше…

 В данном случае слова Эми относились не только к отношениям между Бриджит и Тедом, но и к ее карьере. Эми считала, что подруге не следует бояться ответственности; Бриджит давно могла возглавить университетскую приемную комиссию, но каждый раз, когда ей предлагали повышение, она отказывалась. Эми считала это ошибкой. С точки зрения психологии нельзя было оставаться третьим номером бесконечно, хотя сама Бриджит и считала, что должность второго заместителя председателя приемной комиссии подходит ей идеально, так как оставляет больше свободного времени для работы над книгой и диссертацией.

 Бриджит действительно не стремилась стать руководителем высокого ранга. Подчиненное положение, считала она, оставляло ей куда больше личной свободы. И рисковать она не любила. В глубине души Эми была уверена, что это как-то связано с детством Бриджит. Как-то подруга призналась, что ее отец был настоящим авантюристом: он проиграл все деньги на бирже и покончил с собой. После этого мать Бриджит несколько лет работала не разгибая спины, лишь бы как-то удержаться на плаву. Неудивительно, что больше всего на свете Бриджит боялась риска — любого риска. Перемены, пусть даже это были перемены к лучшему, ее нисколько не прельщали. Иными словами, Бриджит не стала бы ничего менять, покуда ей было удобно и комфортно, да и Тед, похоже, придерживался схожих взглядов. И все же вечно так продолжаться не могло. Эми была уверена, что настанет момент, когда Бриджит будет просто вынуждена двигаться дальше, как бы ее это ни пугало. Без риска, без опасностей, без перемен нет и не может быть никакого духовного роста — Эми понимала это, пожалуй, лучше многих. Вот почему она искренне надеялась, что Тед наконец-то решился предложить Бриджит руку и сердце.

 А главное — Эми надеялась, что подруге хватит отваги это предложение принять.

 — Не волнуйся, — повторила она. — Вы же любите друг друга, значит, у вас все будет хорошо.

 — А вдруг я выйду за него замуж, а он умрет?! — неожиданно выпалила Бриджит, и ее глаза наполнились слезами.

 Эми сначала не поняла, в чем дело, но потом сообразила, что Бриджит думает о своем отце, и покачала головой.

 — Когда вы поженитесь и проживете вместе много лет… Да, через много, много лет один из вас умрет, но я бы не стала беспокоиться об этом сейчас. — Она выделила голосом последнее слово. Эми хотела успокоить подругу, но страх Бриджит оказался достаточно глубоким, и совладать с ним было нелегко.

 — Я часто думаю об этом, — призналась она. — Я-то знаю, через что пришлось пройти маме, когда умер отец.

 Бриджит тогда было всего одиннадцать, но она на всю жизнь запомнила, как плакала по вечерам ее мать, как она отчаянно пыталась найти дополнительную работу, чтобы хоть как-то поддержать себя и дочь материально. Всю жизнь мать Бриджит проработала редактором в издательстве и вышла на пенсию всего год назад. Только теперь у нее появилось время, чтобы заняться тем, о чем она всегда мечтала, но на что ей постоянно не хватало времени и сил: общаться с подругами, играть в бридж, заниматься фитнесом, собирать кулинарные рецепты и играть в гольф. Кроме того, в последние несколько лет она увлеченно составляла семейное генеалогическое древо. Эта кропотливая работа казалась ей интересной и захватывающей.

 Бриджит, однако, не разделяла увлечения матери. Она предпочитала жить настоящим, а не прошлым — и даже не будущим, если на то пошло. Смерть отца нанесла ей глубокую психологическую травму; Бриджит пришлось даже посещать психоаналитика, который изо всех сил пытался ей помочь, но не особенно преуспел. Отца она в конце концов простила, однако страх остаться вдовой с маленьким ребенком преследовал ее до сих пор. Уж лучше вовсе не выходить замуж, считала она.

 Вот почему Бриджит не любила рисковать. Любые перемены казались ей опасными, способными только ухудшить положение. Именно поэтому она так боялась, что Тед сделает ей предложение, — ведь это могло полностью изменить ее привычный мир.

 Она так волновалась, что не утерпела и в конце рабочего дня — перед тем, как отправиться в ресторан, — позвонила матери. Ничего толком не объяснив, Бриджит сразу же заговорила о своем отце — о его необдуманном поступке, о том, что он оставил их на произвол судьбы. Она уже давно не позволяла себе ничего подобного, и мать сразу поняла — что-то случилось. Она попыталась расспросить дочь, но Бриджит ничего не стала объяснять.

 — Скажи, мама, ты не жалеешь, что вышла за него замуж? — Еще никогда Бриджит не задавала матери подобного вопроса, и та встревожилась не на шутку.

 — Разумеется, нет, — ответила миссис Николсон после довольно продолжительной паузы. — Ведь у меня была ты.

 — Я имею в виду… остальное. Стоило ли оно всего того, через что тебе пришлось пройти потом?

 И снова миссис Николсон довольно долго молчала. Она всегда старалась быть честной с дочерью — именно по этой причине их отношения были и до сих пор оставались близкими и доверительными. А трагедия, которую они вместе пережили много лет назад, сделала их связь еще прочнее. Не просто мать и дочь, но еще и близкие подруги — вот кем они стали с годами.

 — Да, стоило, — ответила она наконец. — Я никогда не жалела, что вышла за него замуж, даже после того, что случилось. Я… я очень любила твоего отца. Понимаешь, Бриджит, жизнь так непредсказуема, в ней часто приходится рисковать. Рисковать и надеяться, что тебе повезет… Да, везет не всегда и не всем, но свой шанс упускать нельзя. Ты стала моей наградой за все те нелегкие времена, которые мне довелось пережить. Без тебя моя жизнь была бы никчемной и пустой.

 — Спасибо, мама, — сказала Бриджит, и в глазах у нее заблестели слезы.

 Они еще немного поговорили, потом миссис Николсон дала отбой. Теперь Бриджит немного успокоилась. Мать дала ей ответ на вопрос, который Бриджит подсознательно хотела задать уже давно. Даже после того, как отец оставил их без гроша и покончил с собой, миссис Николсон ни о чем не жалела. Что-то в этом роде Бриджит и надеялась услышать. Она по-прежнему не знала, готова ли она сказать «да», если сегодня вечером Тед все-таки сделает ей предложение — быть может, она вообще никогда не будет готова, — и все же Бриджит склонялась к тому, чтобы рискнуть. Воспользоваться шансом, как сказала бы мать. Быть может, ей повезет, и она никогда не пожалеет о принятом решении. Быть может, у нее тоже родится дочь, и тогда однажды она скажет ей те же слова, какие услышала сегодня от матери. После разговора с миссис Николсон Бриджит больше верила в то, что твердили ей мать и Эми. И если Тед действительно сделает ей предложение, она ответит согласием — и будь что будет!

 Уверенность не оставляла ее до самого вечера, когда, закончив работу, Бриджит вызвала такси, чтобы ехать в ресторан. По дороге она задумалась о Теде и вскоре почувствовала, как к легкой неуверенности, которую она, несмотря ни на что, продолжала испытывать, примешивается радостное волнение. В конце концов, она же любит его, а раз так, их брак обязательно будет счастливым. Счастливым, удивительным и прекрасным. Тед нисколько не был похож на ее отца — он был уравновешенным, спокойным, очень ответственным. С ним она будет как за каменной стеной. Тед не допустит, чтобы ей пришлось пережить то, через что прошла когда-то ее мать.

 Тед был уже на месте. Бриджит с улыбкой подошла к занятому им столику, и Тед поднялся, чтобы поцеловать ее. Выглядел он взволнованным и счастливым — Бриджит еще никогда не видела его таким. Его настроение, впрочем, почти мгновенно передалось ей, и она тоже почувствовала нарастающее радостное волнение. Вот-вот должно было произойти что-то очень важное, и Бриджит была к этому готова.

 Тед заказал шампанское. Глядя друг другу в глаза, они чокнулись и пригубили холодный пузырящийся напиток. Несмотря на то что за окнами продолжал валить снег, атмосфера за столом была романтичной и праздничной.

 За ужином, впрочем, Тед ничего важного не сказал. Бриджит тоже не спешила задавать ему вопросы, стараясь привести свои мысли и чувства в порядок. Она видела, что Тед волнуется, и больше не сомневалась в том, что Эми угадала правильно. Он действительно собирался сделать ей предложение именно сегодня, и Бриджит была не прочь немного оттянуть этот момент — не потому, что боялась, а потому, что ожидание вдруг стало казаться ей приятным.

 Наконец принесли десерт — шоколадный торт в форме сердца. Это был подарок от ресторана всем влюбленным парам, которые пришли сюда в День святого Валентина. Когда официант удалился, Тед снова посмотрел на Бриджит и широко улыбнулся. Он едва сдерживал себя, и Бриджит почувствовала, как исчезают ее последние сомнения и страхи. Мы все делаем правильно, подумала она. Эми не раз говорила ей, что их с Тедом отношениям недостает романтики, и сейчас Бриджит готова была с ней согласиться. Они оба действительно были очень сдержанны в проявлении своих чувств, но сегодняшний вечер, похоже, искупал все, и Бриджит чувствовала, что никогда его не забудет. Страх перед будущим окончательно ее оставил. На протяжении шести лет они с Тедом любили друг друга по-настоящему, и не было никаких причин, которые могли помешать им сохранить свои отношения и дальше. В конце концов, они оба были учеными, исследователями, и у них были общие интересы — особенно после того, как Тед выбрал антропологию в качестве второй специальности. В последнее время он много помогал Бриджит в работе над книгой, и она знала, что может на него рассчитывать. Наконец, Тед Вайс был просто хорошим человеком, и она не имела ничего против того, чтобы соединить с ним свою судьбу.

 Уверенность не оставляла Бриджит, и она терпеливо ждала, пока Тед говорил о том, как она ему нравится, как он ее уважает и восхищается ею. Наконец он сказал, что у него есть для нее замечательные новости — наконец-то сбывается мечта всей его жизни, и Бриджит подумала, что ничего более романтичного она еще никогда не слышала. Да, этот вечер она запомнит навсегда! После шампанского голова у нее приятно кружилась, губы сами складывались в улыбку. В эти минуты Бриджит была на сто процентов уверена: она знает, что Тед собирается ей сказать. Рано или поздно это должно было случиться, но до сих пор Бриджит казалось, что пройдет еще несколько лет, прежде чем они оба созреют для решительного объяснения. Но, похоже, в этом она ошиблась; будущее наступило раньше, чем она ожидала. Теду оставалось только задать ей вопрос, теперь Бриджит твердо знала, как она на него ответит. Ее губы уже начали сами собой приоткрываться, чтобы произнести коротенькое «да». А еще ей казалось — Тед не может не догадываться, каким будет ее ответ, ведь за шесть лет они изучили друг друга достаточно хорошо, и каждый заранее знал, как отреагирует и как поступит другой. Именно эта предсказуемость и помогала Бриджит чувствовать себя в безопасности.

 — Это самая удивительная вещь, какая только могла со мной случиться! — волнуясь, говорил Тед. — И я думаю — ты тоже обрадуешься, когда узнаешь… — Он занервничал еще больше, и Бриджит почувствовала себя тронутой.

 — Конечно, я обрадуюсь, — уверила она. Теперь ей уже хотелось, чтобы Тед произнес главные слова как можно скорее.

 — Я, в общем-то, и не сомневался… Ведь я знаю, что ты человек добрый и щедрый. К тому же ты всегда поддерживала меня в моей работе.

 — Я помогала тебе, а ты — мне. — Бриджит сочла необходимым вернуть комплимент. — Как же иначе?

 Тед кивнул.

 — Я знаю, твоя работа и твоя книга для тебя очень важны, поэтому я вдвойне тебе благодарен. Наверное, именно поэтому наши отношения и стали такими… Твоя Эми как-то говорила мне: мол, многие браки распадаются, потому что каждый из партнеров начинает тянуть одеяло на себя, но у нас, к счастью, не так.

 Бриджит тоже кивнула. Ее работа никогда не была для нее тем, чем была для Теда его археология, и все же она была признательна ему за эти слова. Тед часто хвалил ее книгу — то, что она уже написала, и вовсе не потому, что чувствовал себя обязанным это делать. Он всегда считал, что женщины должны обладать теми же правами, что и мужчины. Книга Бриджит казалась ему важной и нужной.

 — Я всегда буду тебе благодарен, — тихо сказал Тед, глядя ей прямо в глаза с какой-то необъяснимой грустью, но Бриджит решила, что так на него подействовала значимость момента. У нее самой в ушах словно барабаны гремели, и она едва могла расслышать его слова.

 — Даже не верится, что это происходит на самом деле, — добавил Тед чуть дрогнувшим голосом. — Я узнал об этом еще утром и едва утерпел, чтобы не сказать тебе сразу. Я… Сегодня мне предложили возглавить экспедицию. Я сам буду вести раскопки, представляешь?! Место очень перспективное, и я уверен — меня ждут сенсационные находки и важные научные открытия. К сожалению, у меня почти нет времени на подготовку — через три недели мне уже нужно быть в Египте, но я думаю, что справлюсь. Тебе, конечно, нелегко это услышать, но я уверен — ты поймешь меня правильно.

 Он выпалил все это на одном дыхании и сразу откинулся на спинку стула, выжидательно улыбаясь.

 А Бриджит не могла произнести ни слова. Новость буквально оглушила ее. Ей понадобилась почти целая минута, прежде чем она снова смогла дышать. Нет, не это она ожидала услышать!

 — Тебе предложили возглавить экспедицию? — растерянно проговорила она. — И ты уезжаешь через три недели? Но как же… — Бриджит была потрясена до глубины души.

 — Ты же знаешь, я подавал заявление каждый год, и каждый раз мне отказывали. Я почти потерял надежду, хотя мне и говорили, что когда-нибудь ситуация наверняка переменится. И вот это случилось. Меня посылают на раскопки только что обнаруженного пещерного храма, представляешь? Наконец-то сбылась моя мечта!

 Бриджит едва не поперхнулась. А она-то почти поверила, что его мечта — это быть с нею!

 Некоторое время она молчала, глядя на неразрезанный шоколадный торт в форме сердца, потом снова подняла голову. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы хотя бы казаться спокойной, — на самом деле ей хотелось зарыдать от острого чувства разочарования и боли. Она была уверена, что Тед хочет сделать ей предложение, и была почти готова принять его, а оказалось… Оказалось, что никакого предложения Тед делать не собирался.

 — А как же… мы? — проговорила она. Ей, впрочем, было уже все ясно, но Бриджит хотела, чтобы он произнес это вслух. Она больше не хотела гадать и строить предположения, тем более что речь шла о невероятно важных вещах. О самом важном, что только могло случиться в их… нет, в ее жизни. Пусть теперь Тед скажет, как он видит их дальнейшие отношения, если, конечно, какие-то отношения вообще будут.

 — Ты должна была понимать, что рано или поздно произойдет нечто в этом роде, — рассудительно сказал Тед. — Ведь взять тебя с собой я не смогу. На раскопках для тебя вряд ли найдется работа, а если ты решишь поехать в качестве, гм-м… простой сопровождающей, тебе могут не дать визу. В самом деле, Бриг, что тебе там делать? Твоя работа здесь, и я знаю, как она для тебя важна. В общем… случилось то, что должно было случиться. Мы провели вместе шесть замечательных лет, и я очень тебе за них благодарен. И я действительно люблю тебя, но… Мне придется провести в Египте от трех до пяти лет в зависимости от того, как пойдут раскопки. Если все сложится удачно, мне могут поручить еще одну экспедицию, а я не хочу, чтобы ты ждала меня так долго. В такой ситуации самым лучшим для нас будет расстаться, и пусть каждый живет своей собственной жизнью. Другого варианта я не вижу, ведь мне придется уехать, а тебе — остаться. Все твои дела и твоя работа здесь, ты все равно не сможешь заниматься своей книгой или диссертацией в Египте, даже если бы я мог взять тебя с собой. — Он немного помолчал, испытующе глядя на нее. — Ведь мы оба — разумные люди, Бриг, и мы оба знали, что рано или поздно это случится. Разве не так? — добавил Тед после паузы, и Бриджит поразилась тому, как спокойно звучит его голос. Сама она никак не могла оправиться от услышанного. Неужели Тед готов так легко с ней расстаться? Дескать, пока, крошка, спасибо за шесть приятных лет…

 — Я, честно говоря, не ожидала ничего подобного, — проговорила она наконец. — Я… я думала, мы и дальше будем вместе. Может быть, даже поженимся… — Слезы, которые она не сумела сдержать, потекли у нее по щекам. Такого поворота Бриджит действительно не ожидала и никак не могла поверить, что все это происходит на самом деле.

 — Мы никогда не обещали друг другу ничего подобного, — твердо сказал Тед. — Если мы и говорили об этом, то… чисто теоретически, но никаких планов не строили. Да что я тебе говорю, ты ведь и сама прекрасно это знаешь! Быть может, если бы мне не предложили возглавить экспедицию, тогда… Да и то… Знаешь, откровенно говоря, в последние год-полтора я пришел к выводу, что на самом деле я не тот человек, которому нужна жена, семья… То есть не в буквальном смысле. Наши отношения меня вполне устраивали, большего мне не было нужно. Да и ты, мне кажется, не из тех женщин, которые стремятся во что бы то ни стало выйти замуж и нарожать детей. Ты — такая же, как я. Думаю, именно поэтому наши отношения и были такими близкими и приятными.

 — А мне казалось — это потому, что мы любим друг друга, — возразила Бриджит. — И я вовсе не стремилась выйти за тебя замуж «во что бы то ни стало». Просто мне казалось, что это будет только естественно и что когда-нибудь мы станем нормальной семьей… — В последние несколько часов Бриджит действительно позволила себе так думать и теперь чувствовала себя полной дурой. Теду явно не терпелось поскорее отправиться в свой Египет и начать ковыряться в каких-то древних развалинах. Без нее. О ней он даже не подумал, не говоря уже о том, чтобы предложить ей отправиться с ним. Бриджит ясно понимала, что в его планах этого не было.

 — Ты еще можешь выйти замуж и родить детей, — успокоил ее Тед. — Но не за меня. Меня здесь долго не будет. Кто знает, какие находки ждут меня в Египте? Если место окажется интересным, я могу задержаться там на десяток лет, если не больше. А ты теперь свободная женщина… — Он вздохнул, но не с сожалением, а скорее мечтательно. — Как же мне повезло, Бриджит! Я ждал такой возможности всю жизнь, и вот мне представился уникальный шанс, и я должен выжать из него все. Понимаешь, я не хочу связывать себя обязательствами, которые могут осложнить мою жизнь и помешать мне спокойно работать.

 «Теперь наши отношения стали для него помехой! — с горечью подумала Бриджит. — А как же я?»

 Тед будто прочитал ее мысли.

 — Мне казалось, — проговорил он негромко, — что между нами существует что-то вроде негласной договоренности: мы вместе до тех пор, пока… пока мы вместе. И никаких обязательств, никаких планов на будущее.

 — В том-то и беда с этими негласными договоренностями: каждая сторона интерпретирует их на свой лад, когда что-то случается, — нашла в себе силы сказать Бриджит. — Я-то думала, что наши отношения настоящие, что они — навсегда! А ты… — Ее голос прозвучал одновременно сердито и печально. — Я-то думала, что мы любим друг друга!

 — Ты прекрасно знаешь, что для меня на первом месте всегда была моя работа, — возразил Тед, удивленный не столько ее словами, сколько тоном, каким она их сказала, и Бриджит вдруг поняла, что виноватым он себя не чувствует. И объяснять ему что-то бесполезно. Даже в ресторан Тед пригласил ее вовсе не для того, чтобы объясниться, а для того, чтобы вместе отпраздновать его удивительную удачу, выпить за успех его экспедиции. Он прекрасно понимал, что их отношениям теперь конец, но совсем не чувствовал себя виноватым. Их любовь была для Теда даже не жертвой, а всего лишь не слишком высокой ценой, которую он должен был заплатить за исполнение своей мечты. И он легко заплатил эту цену. Теперь для него не существовало ничего, кроме его дурацких раскопок!

 Господи, как же она была слепа!

 — Мне очень жаль, Бриг. Конечно, для тебя все это неожиданно, но… Поверь, мне тоже нелегко. К счастью, нас с тобой почти ничто не связывает — я имею в виду общее имущество, жилье… Собственно говоря, я собирался спросить — может быть, тебе нужно что-нибудь из моих вещей или книг? Я собираюсь все распродать или пожертвовать благотворительным организациям. — Он усмехнулся. — Впрочем, кроме нашего с тобой любимого дивана, у меня даже мебели приличной нет!

 Это была правда. Диван они покупали вместе примерно год назад, и Тед настоял, чтобы его привезли к Бриджит. И вот теперь он оказался ему не нужен! Подумав об этом, Бриджит неожиданно почувствовала себя бесконечно одинокой, брошенной. В последний раз она чувствовала себя так только в детстве, после смерти отца.

 — Что же будет со мной? — спросила Бриджит, вытирая слезы, которые катились из ее глаз. Каким-то чудом ей удалось справиться с захлестывавшими ее волнами паники. Нет, не о таком ужине в День святого Валентина она мечтала.

 — В каком смысле? — переспросил Тед. — Я же уже сказал: ты — свободная женщина и можешь строить свою жизнь, как пожелаешь.

 — Мало ли что я пожелаю! Ведь есть и… объективные факторы. Мы были вместе шесть лет, а мне уже тридцать восемь. Еще немного, и я вряд ли смогу позволить себе иметь детей. Что же мне теперь — дать объявление в газету, мол, срочно нужен мужчина для создания семьи и обзаведения потомством?

 — Значит, я был нужен тебе только в качестве мужа и… отца твоих детей? — Тед обиженно поджал губы.

 — Вовсе нет. Я любила тебя — до сих пор люблю, но… Я рассчитывала… надеялась… Ведь мы были вместе, и все казалось таким простым и естественным. Мне и в голову не приходило спрашивать о… — Она пристально посмотрела на него. — Почему я не могу поехать с тобой? — спросила Бриджит, и Тед неловко заерзал на стуле.

 — Понимаешь, эта работа слишком важная, она будет отнимать все мое время. Обзаводиться в таких условиях женой и детьми… Я буду просто не в состоянии уделять вам столько внимания, сколько вы заслуживаете. Наконец, я просто не чувствую себя готовым к семейной жизни. Говорю тебе, сейчас для нас обоих самый подходящий момент, чтобы двигаться дальше. Быть может, жизнь приготовила каждому из нас какой-нибудь приятный сюрприз. Я просто-таки уверен, что ты сумеешь найти свое счастье, даже если меня не будет рядом.

 Его слова наполнили сердце Бриджит горечью, но она еще крепилась.

 — Что касается меня, то в ближайшее время я вообще не собираюсь жениться, — добавил Тед. — Дело вовсе не в тебе. Это просто не входит в мои планы, понимаешь? Так уж я устроен.

 Бриджит машинально кивнула. Она не могла ждать, пока Тед передумает, — еще лет пять-семь, и для нее все будет кончено. По-видимому, Тед никогда не смотрел на нее как на будущую жену и мать его детей, Тед, оказывается, видел в ней только сексуального партнера, с которым было приятно и удобно проводить время. Жаль, что она прозрела только сейчас, а ведь всего-то и нужно было — задать ему прямой вопрос. Впрочем, неизвестно, что бы он ей ответил. Шесть лет она плыла по течению, чувствуя себя в полной безопасности, и вот теперь Тед вытолкнул ее из лодки, чтобы двигаться дальше одному. В Египте Бриджит была ему ни к чему — на сей счет он высказался совершенно определенно, и она не могла его за это винить. В возникшем между ними непонимании были виноваты они оба. Тед, во всяком случае, ее не обманывал. Это она вела себя, как ей было удобно: год за годом встречалась с ним по выходным и не задала ему ни одного вопроса о будущем. И вот теперь все кончилось. Тед осуществит своею давнюю мечту, а она останется одна — тридцативосьмилетняя, одинокая, никому не нужная.

 — Как мы будем до… до тех пор, пока я не уеду? — мягко спросил Тед. Ему стало жаль Бриджит — такой потерянной и несчастной она выглядела. Бриджит вовсе не радовалась его удаче, как он надеялся; пожалуй, только сейчас Тед осознал, что рассчитывать на что-то подобное было глупо. Тед никогда не задумывался о том, какие планы и надежды были у Бриджит, сама она никогда не говорила, что хочет выйти за него замуж и родить детей. А оказалось, что для нее это само собой разумелось, а теперь ее планы рухнули. Вид у Бриджит, во всяком случае, был такой, словно ее переехал тяжелый грузовик, а чувствовала она себя, похоже, еще хуже.

 — Что ты имеешь в виду? — спросила Бриджит и высморкалась в салфетку. Она все еще плакала, поэтому смысл его вопросов доходил до нее с трудом.

 — Мне бы не хотелось причинить тебе боль, Бриг. Я уеду только через три недели, и… Будем мы в оставшееся время встречаться, как встречались, или ты предпочла бы вовсе меня не видеть?

 — Если я правильно тебя поняла, — медленно сказала Бриджит, — ты говорил, что с твоим отъездом нашей… нашим отношениям конец. Дальше ты намерен строить свою жизнь без меня, так?

 Он кивнул. Вид у Бриджит был несчастный: нос распух, лицо пошло красными пятнами.

 — Я не смогу жить в Египте и поддерживать с тобой прежние отношения. Это было бы… глупо и нерационально. Тебе ехать со мной тоже бессмысленно — долго ты там не выдержишь. Рано или поздно мы бы все равно расстались, так почему не сейчас?

 Это было что-то новенькое, но расспрашивать его у Бриджит не было сил. Удар, который она получила, был слишком болезненным.

 — Да, — сказала она с максимальным достоинством, на какое только была способна в этих обстоятельствах. — Я тоже считаю, что лучше покончить со всем этим именно сейчас. Видеться с тобой до твоего отъезда я не хочу — от этого и тебе, и мне будет только хуже. — Бриджит ненадолго задумалась и добавила: — Между нами все кончилось в тот момент, когда тебе поручили возглавить эту экспедицию.

 А может быть, и еще раньше, подумала она. Ведь Тед только что признался, что никогда и не собирался соединять свою жизнь с ней.

 Он поглядел на нее печально.

 — Поверь, дело вовсе не в тебе, — сказал Тед. — Это просто жизнь, а в жизни всякое случается.

 Бриджит кивнула. Спорить или обвинять его ей не хотелось, хотя она и понимала: в первую очередь Тед озабочен собой и своей жизнью, а что станет с ней, ему безразлично. Ну, может быть, не совсем безразлично, но… Просто о ней он думал в последнюю очередь, и так было всегда, только раньше она этого не замечала. Не хотела замечать. Работа и вправду всегда была для него на первом месте — работа, карьера, открытия, которые ему предстоит сделать.

 — Да, я понимаю, — сказала она, вставая. — Поздравляю тебя, Тед, — добавила Бриджит, глядя ему прямо в глаза. — Я за тебя рада, действительно рада. Мне только жаль, что у нас с тобой ничего не получилось. — Она изо всех сил старалась быть великодушной, и Тед почувствовал себя тронутым, хотя и предпочел бы, чтобы Бриджит проявила большую радость по поводу его неожиданной удачи. Он, разумеется, понимал, что его желание строить свою жизнь без Бриджит стало для нее серьезным ударом. С другой стороны, Тед давно собирался сказать ей, что им лучше расстаться, но ему не хватало мужества. Поездка в Египет оказалась удобным поводом для решающего разговора. Так, думал он, расставание будет для нее менее болезненным, но, судя по всему, он ошибся.

 — Спасибо, Бриг, — сказал он и тоже поднялся, чтобы подать ей пальто. — Хочешь, я отвезу тебя домой?

 От этих слов глаза Бриджит снова наполнились слезами.

 — Н-нет, — ответила она, резко мотнув головой. — Нет. Я возьму такси. Спасибо за ужин. Спокойной ночи. — И с этими словами Бриджит поспешно выбежала из ресторана, чтобы никто не видел ее слез. Спасибо за ужин и за шесть лет обманутых надежд… Всего тебе хорошего, Тедди! Единственное, о чем она могла думать, бредя по заснеженному тротуару в поисках такси, это о том, насколько слепа она была. Шесть лет, целых шесть лет она обманывала себя, закрывая глаза на очевидное. Тед не был создан для брака, он не был готов жениться и обзаводиться семьей… А скорее всего, просто не хотел. Зачем, ведь ему и так было удобно.

 «Удобно» — это было ключевое слово, причем относилось оно не только к Теду, но и к ней самой. Слишком поздно Бриджит поняла, что в этот тупик она загнала себя сама. Ей тоже было удобно с Тедом, но по прошествии шести лет любовник бросил ее, потому что сбылась его давняя мечта, и он ехал в Египет к мумиям, древним вазам и пыльным мозаикам на стенах заброшенных храмов. Именно о них он грезил все эти годы — о них, а не о семейном уюте и не о детях, которых она могла бы ему родить. Да и попрощался он с ней легко и даже небрежно — так прощаются со студенткой или с секретаршей, а вовсе не с женщиной, которую любишь.

 Любил ли ее Тед? Нет, скорее всего. А может, и она не любила его? С ним ей было удобно, уютно, спокойно, поэтому Бриджит и гнала от себя мысли о чувствах, о страсти, не задавала себе подобных вопросов. Не любовь — привязанность… Именно она удерживала их с Тедом вместе все эти шесть лет, и не было ничего удивительного, что его стремление сделать карьеру разрушило их отношения за считанные часы. Бриджит осталась у разбитого корыта, а самое обидное заключалось в том, что виновата в этом она была не меньше, чем Тед.

 Всю дорогу до своей квартиры Бриджит проплакала, забившись на заднее сиденье пропахшего сигаретным дымом такси. Несмотря ни на что, ей было горько думать, что она, скорее всего, никогда больше не увидит Теда. Еще горше ей было от сознания того, что она этого не предвидела. Словно девчонка, она мечтала о кольцах, о свадьбе, о том, как счастливо они заживут вдвоем и как у них появятся дети, которых они оба будут обожать, но жизнь преподнесла ей суровый урок. Какая же я была дура, снова и снова твердила себе Бриджит.

 Когда она вошла в квартиру, неожиданно засигналил ее мобильник. Бросив взгляд на экран, Бриджит узнала телефон Теда и решила не отвечать. Зачем? Все равно он не передумает. Она упустила свое счастье, и теперь в ее сердце были только горечь и обида.

Комментарии