Огни Юга

Огни Юга

О книге

 Женщина с сильным характером.

 Когда-то она вошла в респектабельное семейство, став женой южного джентльмена.

 А потом вдруг оказалось — эти настоящие мужчины умеют лгать и предавать, быть подлыми и слабыми.

 И тогда она уехала на Север — туда, где женщина-юрист может пробиться упорным трудом и сделать блестящую карьеру.

 Алекса Хэмилтон — один из лучших прокуроров Нью-Йорка.

 К ее мнению прислушиваются, ее уважают и даже побаиваются.

 С годами она стала еще привлекательнее, но разуверилась в любви.

 Неужели же сердце этой красивой, умной женщины никогда не оттает?..


Глава 1

 Парень, сидевший в тесном полутемном гостиничном номере на стуле с потертой обивкой, сквозь прорехи в которой торчала вата, кажется, задремал и стал клевать носом. Парень был высокий, мощного телосложения, с татуировкой на спине в виде змеи, которая выглядывала из ворота рубашки. Его длинные руки безвольно лежали на подлокотниках стула. Из коридора в комнатушку проникал тошнотворный запах готовящейся пищи. Орал включенный телевизор. В углу комнаты стояла узкая неубранная кровать, занимавшая большую часть грязного, покрытого пятнами грубого ковра. Ящики комода выдвинуты, на полу валялась одежда, которую парень принес с собой. На нем были джинсы, рубашка с коротким рукавом и тяжелые ботинки. Грязь, прилипшая на подошвы, подсыхая, понемногу отваливалась и падала на ковер. Вдруг парень широко открыл холодные как лед голубые глаза, всхрапнул, вскинул голову и насторожился. У него был сверхъестественно развитый слух. Он снова закрыл глаза и прислушался. Потом встал и схватил пиджак. Как только парень поднял голову, татуировка в виде змеи снова исчезла под рубашкой.

 Люк Квентин бесшумно перелез через подоконник и, закрыв за собой окно, спустился по пожарной лестнице. Стоял холодный нью-йоркский январь. Квентин прожил в городе две недели, а до этого побывал в Алабаме, Миссисипи, Пенсильвании, Огайо, Айове, Иллинойсе, Кентукки, навестил приятеля в Техасе. Он путешествовал много месяцев. Если подворачивалась работа, работал. Ему немного было надо. Квентин привык обходиться малым. Крадучись, словно пантера, он уже шел по улице Ист-Сайда, когда люди, шаги которых он услышал, едва успели дойти до его номера в гостинице. Он не знал, что это были за люди, но не стал рисковать. Наверняка это полицейские. Дважды отсидев в тюрьме — за подделку кредитной карточки и грабеж, — Квентин хорошо знал, что бывший заключенный всегда первым окажется под подозрением, что бы ни случилось. Дружки из тюрьмы называли его Кью.

 Он остановился, чтобы купить газету и сандвич, поежился от холода и не спеша пошел дальше. В иных обстоятельствах его можно было бы даже назвать красивым за атлетическую фигуру и правильные черты лица. В свои тридцать четыре года он пробыл в тюрьме в общей сложности десять лет. Отсидел от звонка до звонка, так и не получив досрочного освобождения. Зато теперь был свободен как ветер, гулял на свободе уже два года и до сих пор ни в какие истории не попадал. Несмотря на свой рост, он умел раствориться в любой толпе. У него были неприметные рыжевато-белокурые волосы, светло-голубые глаза, время от времени он отпускал бородку.

 Квентин шел на север и, дойдя до Сорок второй улицы, свернул к западу. Там зашел в кинотеатр, расположенный на Таймс-сквер, и, сидя в темном зале, заснул. Когда он вышел из кинотеатра, была полночь. Вскочив в автобус, Квентин направился назад, в деловую часть города, полагая, что к этому времени визитеры, приходившие ранее, кем бы они ни были, успели уйти. Не иначе кто-нибудь из обслуживающего персонала гостиницы сообщил полицейским, что он бывший заключенный. Правда, татуировки на руках и без того с головой выдавали его знающим людям. Он просто не хотел присутствовать при обыске и надеялся, что к нему утратят интерес, когда ничего не найдут в комнате. Когда он вернулся в свою мрачную гостиницу, было половина первого ночи.

 Квентин поднимался по лестнице. Лифты казались ловушками — он предпочитал двигаться в открытом пространстве. Клерк за конторкой кивнул, и Квентин направился вверх по лестнице. Он находился на лестничной площадке под своим этажом, когда услышал какой-то звук. Не шаги. Не скрип двери — щелчок. И все. Это сняли с предохранителя пистолет; в мгновение ока Люк сбежал по лестнице, чуть замедлив шаг у конторки. Что-то было не так. И тут он понял: за ним идут и спустились уже до половины лестницы. Их было трое. Люк не стал ждать, чтобы узнать, кто они такие. Он мог бы заговорить с ними как ни в чем не бывало, но инстинкт подсказывал — надо бежать. Он так и сделал, помчавшись во весь дух. Когда они выскочили из дома, он успел добежать до середины улицы. Люк бегал быстрее, чем другие. В тюрьме он тренировался на электрической беговой дорожке. Говорили, что он бегает быстрее ветра. И сейчас он это подтвердил.

 Люк перемахнул через забор на каких-то задворках и, ухватившись за крышу гаража и раскачавшись, перекинул тело через следующий забор. Он твердо знал, что возвращаться в гостиницу не может. Что-то стряслось, и он понятия не имел почему. За поясом джинсов он нащупал курносый пистолет и вышвырнул в мусорный бак: у него не должны найти оружие. Люк помчался в узкий переулок за домом. Он все бежал, стараясь оторваться от преследователей, пока не налетел на еще один забор. Откуда-то сзади вдруг появилась рука, схватившая его за горло словно тисками. Слава Богу, что избавился от пистолета. Теперь оставалось избавиться от копа. Люк ударил локтем под ребра человека, державшего его железной хваткой. Но тот все сильнее сжимал горло Люка. Сильно закружилась голова, и Люк всем своим весом рухнул на землю. Коп знал, в каком месте надо хватать. Он ударил ногой в спину Люка, который издал сдавленный стон сквозь зубы.

 — Сукин сын. — Люк схватил копа за ноги, они принялись кататься по земле.

 Не прошло и нескольких секунд, как коп подмял его под себя. Он был моложе Люка, находился в лучшей спортивной форме и уже несколько месяцев предвкушал удовольствие пообщаться с Квентином, а проще говоря, с Кью. Шел за ним следом по всем штатам, побывал в его гостиничном номере дважды на этой неделе и один раз — на прошлой. Чарли Макэвой знал Люка Квентина лучше, чем собственного брата, и уже почти год назад получил от междуштатной оперативной группы специальное задание преследовать его. И даже если это вгонит его в гроб, он Люка достанет. Уж теперь он его не упустит. Чарли встал на колени и, когда Люк поднял голову, ударил его лицом о землю. Из носа хлынула кровь, и тут за спиной Чарли появились еще два агента-детектива в гражданской одежде, но все в них выдавало копов.

 — Осторожно, мальчики, повежливее, — сказал старший сыщик Джек Джонс, подавая Чарли наручники. — Попробуем не убить его по дороге в участок.

 Судя по глазам Чарли, убить Квентина было его заветным желанием. Джек Джонс знал об этом и понимал, почему он этого хочет. Однажды вечером, когда они как следует выпили, Чарли сам рассказал ему об этом. На следующее утро Джек Джонс пообещал никому ничего не говорить. Но он видел, что происходит сейчас с Чарли, которого трясло от ярости, а Джек не любил, когда личная месть смешивается с делом. При малейшей попытке Люка улизнуть Чарли пристрелил бы его. Он не стал бы стрелять в руку или в ногу, а убил на месте.

 Третий человек из группы запросил по рации патрульную машину. Свою машину они оставили в нескольких кварталах отсюда и не хотели рисковать.

 Кровь из разбитого носа Люка заливала рубашку, но никто из копов не предложил ничего, чтобы остановить кровотечение. Милосердия ему не дождаться. Пока Джек зачитывал ему права задержанного, Люк своими холодными глазами нагло поглядывал на него, несмотря на кровоточащий нос. Взгляд Люка оставался бесстрастным.

 Такого хладнокровного сукина сына Джеку еще никогда не приходилось видеть.

 — Я подам на вас в суд за это, мерзавцы. Кажется, вы сломали мне нос, — пригрозил Люк, и Чарли бросил на него испепеляющий взгляд, а двое других подтолкнули к подошедшей машине. Они засунули его в машину и сказали патрульным копам, что встретятся с ними в участке.

 Возвращаясь к своей машине, все трое молчали. Побледневший Чарли взглянул на Джека, включившего зажигание, и плюхнулся на сиденье.

 — Ну как? — спросил Джек. — Ты все-таки его взял.

 — Да-а, — спокойно сказал Чарли. — Теперь осталось все это доказать. Да так, чтобы он не смог вывернуться.

 В участке Люк сидел с весьма самоуверенным видом. С испачканной в крови физиономией, в грязной рубашке, он даже в наручниках вел себя нагло.

 — Что, ищете, на кого бы повесить уличное ограбление или кражу кошелька у престарелой леди? — Люк рассмеялся Чарли в лицо.

 — Зарегистрируйте задержание, — сказал Джеку Чарли и куда-то ушел. Он знал, что заслуживает похвалы за то, что работал не щадя сил. Чарли слишком долго преследовал его. По чистой случайности Квентин снова появился в Нью-Йорке. Так сказать, рука судьбы. Чарли был счастлив, что поймал его в своем городе. Здесь у него хорошие связи и ему нравится окружной прокурор — крутой немолодой человек из Чикаго, который больше, чем многие другие, был готов обвинять виновных. Джо Маккарти, окружной прокурор, плевать хотел на то, что тюрьмы переполнены, и не собирался отпускать безнаказанно подозреваемых. И уж если им удастся доказать все, что они раскопали о Люке Квентине, суд над ним станет событием года. Интересно, кому Маккарти поручит вести это дело? Черт возьми, это должен быть настоящий профессионал.

 — Ну и какие обвинения против меня сфабриковали? — посмеиваясь, спросил Люк у Джека. — Кражу в магазине? Переход улицы в неположенном месте?

 — Не совсем так, Квентин, — сдержанно ответил Джек. — Изнасилование и убийство. Пока четыре случая. Не расскажешь ли что-нибудь в порядке чистосердечного признания? — спросил Джек и приподнял бровь, когда Люк снова расхохотался и покачал головой:

 — Кретины. Вы знаете, что вам ничего не удастся доказать, и дело развалится. Что происходит? У вас накопилась куча дел об убийствах, которые вы не можете довести до суда, и вы решили одним махом избавиться от них, повесив все на меня?

 Люка, кажется, это абсолютно не тревожило и даже забавляло, но глаза у него были как сталь и имели тот же зловещий светло-голубой оттенок.

 Джека такая бравада ничуть не обманывала. Люк — скользкий тип. Имелись доказательства относительно двух убийств, а в совершении еще двух они были почти уверены. Люк Квентин убил за два года более двенадцати женщин, а может быть, и того больше. Они ждали неопровержимых результатов анализа грязи с его башмаков, которую собрал Чарли с грубого ковра в гостиничном номере Квентина. Если грязь окажется, как надеялся Чарли, той же, что и на месте преступления, то Квентин прогулялся по улицам города последний раз в жизни.

 — Вы в полном дерьме, — пробормотал Люк, когда его уводили. — Уцепиться вам не за что. Вы просто блефуете. А у меня имеется алиби на каждую ночь. За последние две недели я почти не покидал гостиничный номер. Приболел, знаете ли, — заявил Люк.

 «Да уж, — подумал Джек, — ты действительно очень болен». Все эти типы вроде Люка социопаты, больны. И глазом не моргнув они хладнокровно убивают, закапывают где-нибудь труп, а потом спокойно идут обедать. Люк Квентин красив и, возможно, даже обаятелен. Он идеально подходит для того, чтобы, встретив наивную девушку, заманить ее в укромное местечко, изнасиловать, а потом убить. Джеку уже приходилось видеть таких типов, хотя скорее всего Квентин самый отвратительный из них. Вернее, самый отвратительный из тех, кто им попадался за последнее время. Джек знал, что этим делом чрезвычайно заинтересуется пресса, так что каждую мелочь нужно было отрабатывать с особой тщательностью, иначе из-за какого-нибудь пустяка их могли обвинить в нарушении процессуальных норм в ходе судебного разбирательства. Чарли это тоже знал, поэтому и позволил Джеку самому зарегистрировать арест. Когда Люка увели, чтобы обыскать и сфотографировать для полицейского архива, Джек сам позвонил окружному прокурору.

 — Мы его взяли, — с гордостью сообщил он. — Все наши подозрения подтвердились, нам сопутствовала удача. Чарли Макэвой чуть не до смерти себя загнал, но взял его. Если бы мне самому пришлось носиться по всем тупикам и переулкам и перелезать через все эти заборы, Квентин был бы уже на полпути в Бруклин. — Джек был в хорошей форме, но сказывался возраст — сорок девять лет, и они с окружным прокурором, его ровесником, поддразнивали друг друга насчет избыточного веса.

 Окружной прокурор поздравил его с отличной работой и сказал, что увидится с ним утром. Предстояла встреча с производившими задержание офицерами, чтобы решить, в каком ключе разговаривать с прессой.

 Когда полчаса спустя Джек уходил из участка, Люк уже сидел в камере. Было решено посадить его в одиночку. Планировалось предъявить ему обвинение завтра после полудня, и Джек понимал, что к тому времени им не будет проходу от прессы. Арест человека, который предположительно убил двенадцать или более женщин в семи штатах, — настоящая сенсация. А кроме всего прочего, работа нью-йоркской полиции будет выглядеть весьма достойно. Теперь дело за окружным прокурором, обвинителем и следователем.

 В тот вечер усталые копы отправились домой вместе. Целый день неотрывно вести наблюдение за гостиницей было очень утомительно. Они видели, как вышел Люк, и Чарли хотелось схватить его немедленно, но Джек приказал ждать. Поскольку Люк ничего не подозревал, должен был вернуться. К тому же в это время дня вокруг было слишком много людей, и Джек не хотел, чтобы в гостинице кто-нибудь пострадал. В конце концов все сложилось для них удачно. И не слишком удачно для Люка.

 Квентин сидел в одиночной камере, устремив на стену ничего не выражающий взгляд. Прислушавшись, он уловил знакомые звуки тюрьмы. Как ни странно, это походило на возвращение домой. Если он проиграет, то на этот раз возвратился домой навсегда. Он стал рассеянно рассматривать свои башмаки. Потом Квентин улегся на койку и с самым умиротворенным видом закрыл глаза.

Комментарии